Алхимик

Скачать Алхимик в форматах FB2, EPUB, DOC, PDF. Пауло Коэльо - Алхимик. Жанр: Классическая проза, год издания неизвестен, город неизвестен, издатель неизвестен, isbn: нет данных.

загрузка...




Пауло Коэльо - Алхимик
Рейтинг: 2.9/5. Голосов: 161
Подробная информация:

ВАШЕ МНЕНИЕ (1) Смотреть
Название Алхимик
Автор
Издатель неизвестен
Жанр Классическая проза
Город неизвестен
Год неизвестен
ISBN нет данных
Скачать книгу epub fb2 doc pdf
Поделиться




Пауло Коэльо - Алхимик читать онлайн

Алхимик. Автор книги Пауло Коэльо, название: Алхимик. Жанр: Классическая проза, год издания неизвестен, город неизвестен, издатель неизвестен, isbn: нет данных.






Вперед Назад
1 2 3 4 5 6 7 8 ... 14

 

АлхимикРоманPaulo Coelho «O Alquimista»Перевод с португальского А.Богдановского

ПРЕДИСЛОВИЕ

Считаю своим долгом предуведомить читателя о том, что «Алхимик» – книга символическая, чем и отличается от «Дневника Мага», где нет ни слова вымысла.

Одиннадцать лет жизни я отдал изучению алхимии. Уже одна возможность превращать металл в золото или открыть Эликсир Бессмертия слишком соблазнительна для всякого, кто делает первые шаги в магии. Признаюсь, что Эликсир произвел на меня впечатление более сильное, ибо до тех пор, пока я не осознал и не прочувствовал существования Бога, мысль о том, что когда-нибудь все кончится навсегда, казалась мне непереносимой. Так что, узнав о возможности создать некую жидкость, способную на многие-многие годы продлить наше земное бытие, я решил всецело посвятить себя изготовлению этого эликсира.

Это было в начале семидесятых, в эпоху великих социальных преобразований, когда еще не существовало серьезных работ по алхимии. Я, подобно одному из героев этой книги, тратил скудные свои средства на приобретение иностранных книг, а время – на изучение их сложного символического языка. В Рио-де-Жанейро мне удалось разыскать двоих-троих ученых, всерьез занимавшихся Великим Творением, но они отказались со мной встретиться. Познакомился я и с множеством тех, кто именовал себя алхимиками, владел лабораториями и за баснословные деньги сулил открыть мне тайны своего искусства; сейчас я понимаю, что они ничего не смыслили в том, чему собирались учить.

Мое усердие и рвение не давали абсолютно никаких результатов. Мне не удавалось ничего из того, о чем на своем замысловатом языке твердили учебники алхимии, заполненные бесчисленными символами: драконами, солнцами, львами, лунами. И мне постоянно казалось, что я двигаюсь не в том направлении, ибо символический язык открывает широчайший простор для неправильных толкований. В 1973 году, в отчаянии от того, что не продвинулся в своих штудиях ни на пядь, я совершил акт величайшей безответственности. В ту пору Управление образования штата Мату-Гроссу пригласило меня вести занятия по театральному искусству, и я использовал своих студентов для постановки «лабораторных» спектаклей на тему Изумрудной Скрижали. Даром мне это не прошло, и подобные эксперименты вкупе с иными моими попытками утвердиться на зыбкой почве Магии привели к тому, что уже через год я мог на собственной шкуре убедиться в правдивости поговорки «Как веревочке ни виться, а конец будет».

Следующие шесть лет моей жизни я относился ко всему, что имело отношение к мистике, с изрядным скептицизмом. В этом духовном изгнании я сделал для себя несколько важных выводов: мы принимаем ту или иную истину лишь после того, как сначала всей душой отвергнем ее; не надо бежать от собственной судьбы – все равно не уйдешь; Господь взыскивает строго, но милость Его безгранична.

В 1981 году я встретился с Учителем, которому суждено было вернуть меня на прежнюю стезю. Покуда он наставлял меня, я снова, на собственный страх и риск принялся изучать алхимию. Однажды вечером, после изнурительного сеанса телепатии, я спросил, почему алхимики выражаются так сложно и так расплывчато.

– Существует три типа алхимиков, – ответил он. – Одни тяготеют к неопределенности, потому что сами не знают своего предмета. Другие знают его, но знают также и то, что язык алхимии направлен к сердцу, а не к рассудку.

– А третьи? – спросил я.

– Третьи – это те, кто и не слышал об алхимии, но сумели всей жизнью своей открыть Философский Камень.

И после этого мой Учитель, относившийся ко второму типу, решил давать мне уроки алхимии. Вскоре я понял, что ее символический язык, столько раз сбивавший меня с толку и так раздражавший меня, – это единственный путь достичь Души Мира, или того, что Юнг называл «коллективным бессознательным». Я открыл Свою Стезю и Знаки Бога – истины, которые мой интеллект прежде отказывался принимать из-за их простоты. Я узнал, что задача достичь Великого Творения стоит не перед немногими избранными, а перед всеми, кто населяет Землю. Не всегда, разумеется. Великое Творение является нам в форме яйца и флакона с жидкостью, но каждый из нас способен – в этом нет и тени сомнения – погрузиться в Душу Мира.

И потому «Алхимик» – тоже книга символическая, и на страницах ее я не только излагаю все, что усвоил по этому вопросу, но и пытаюсь воздать должное тем великим писателям, которые смогли овладеть Всемирным Языком: Хемингуэю, Блейку, Борхесу (он тоже использовал в одном из своих рассказов эпизод из истории Персии), Мальбу Тагану.

А завершая свое чересчур пространное предисловие и желая пояснить, кого относил мой Мастер к алхимикам третьего типа, приведу историю, которую он же поведал мне как-то в лаборатории.

Однажды Пречистая Дева, держа на руках младенца Христа, решила спуститься на землю и посетить некую монашескую обитель. Исполненные гордости монахи выстроились в ряд: каждый по очереди выходил к Богоматери и показывал в ее честь свое искусство: один читал стихи собственного сочинения, другой демонстрировал глубокие познания Библии, третий перечислил имена всех святых. И так братия в меру сил своих и дарований чествовала Деву и младенца Иисуса.

А последним оказался смиренный и убогий монашек, который не мог даже затвердить наизусть текстов Священного Писания. Родители его были люди необразованные, выступали в цирке, и сына они научили только жонглировать шариками и прочим фокусам.

Когда дошел черед до него, монахи хотели прекратить церемонию, ибо бедный жонглер ничего не мог сказать Пречистой Деве, а вот опозорить обитель – вполне. Но он всей душой чувствовал настоятельную необходимость передать Деве и Младенцу какую-то частицу себя.

И вот, смущаясь под укоризненными взглядами братии, он достал из кармана несколько апельсинов и принялся подбрасывать их и ловить, то есть делать то единственное, что умел, – жонглировать.

И только в эту минуту на устах Христа появилась улыбка, и он захлопал в ладоши. И только бедному жонглеру протянула Пречистая Дева своего сына, доверив подержать его на руках.

Посвящается Ж.

Алхимику, который познал

тайну Великого Творения.

***

В продолжение пути их пришел Он в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его.

Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне.

Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее.

Евангелие от Луки, 10; 38-42

ПРОЛОГ

Алхимик взял в руки книгу, которую принес кто-то из путников. Книга была без обложки, но имя автора он нашел – Оскар Уайльд – и, перелистывая ее, наткнулся на историю Нарцисса.

Алхимик знал миф о прекрасном юноше, который целыми днями напролет глядел на свое отражение в ручье, любуясь своей красотой. В конце концов, заглядевшись, он упал в воду и захлебнулся. На берегу же вырос цветок, названный в память погибшего.

Но Оскар Уайльд рассказывал эту историю по-другому.

"Когда Нарцисс погиб, нимфы леса – дриады – заметили, что пресная вода в ручье сделалась от слез соленой.

– О чем ты плачешь? – спросили у него дриады.

– Я оплакиваю Нарцисса, – отвечал ручей.

– Неудивительно, – сказали дриады. – В конце концов, мы ведь всегда бежали за ним вслед, когда он проходил по лесу, а ты – единственный, кто видел его красоту вблизи.

– А он был красив? – спросил тогда ручей.

– Да кто же лучше тебя может судить об этом? – удивились лесные нимфы. – Не на твоем ли берегу, склонясь не над твоими ли водами, проводил он дни?

Ручей долго молчал и наконец ответил:

– Я плачу по Нарциссу, хотя никогда не понимал, что он – прекрасен.

Я плачу потому, что всякий раз, когда он опускался на мой берег и склонялся над моими водами, в глубине его глаз отражалась моя красота".

***

«Какая чудесная история», – подумал Алхимик.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Юношу звали Сантьяго. Уже начинало смеркаться, когда он вывел своих овец к заброшенной полуразвалившейся церкви. Купол ее давно обвалился, а на том месте, где была когда-то ризница, вырос огромный сикомор.

Он решил заночевать там, загнал через обветшавшую дверь своих овец и обломками досок закрыл выход, чтобы стадо не выбралось наружу. Волков в округе не было, но овцы иной раз разбредались, так что целый день приходилось тратить на поиски заблудшей овечки.

Сантьяго расстелил на полу свою куртку, под голову подложил книгу, которую недавно прочел, и улегся. А перед тем как заснуть, подумал, что надо бы брать с собой книги потолще: и чтения хватит на больший срок, и подушка получится пышней.

Он проснулся, когда было еще темно, и сквозь дырявую крышу увидел, как блещут звезды.

«Еще бы поспать», – подумал Сантьяго. Ему приснился тот же сон, что и на прошлой неделе, и опять он не успел досмотреть его до конца.

Он поднялся, выпил глоток вина. Взял свой посох и стал расталкивать спящих овец. Однако большая их часть проснулась в тот самый миг, когда и он открыл глаза, будто какая-то таинственная связь существовала между ним и овцами, с которыми он уже два года бродил с места на место в поисках воды и корма. «Так привыкли ко мне, что выучили мои привычки», – сказал он про себя. Потом поразмыслил немного и решил, что, может быть, все наоборот: это он научился применяться к овечьему распорядку.

Однако иные овцы вставать не спешили. Сантьяго дотрагивался до них кончиком посоха, окликал каждую по имени – он был уверен, что они отлично понимают все, что он говорит им. И потому он иногда читал им вслух то, что ему особенно нравилось в книжках, или рассказывал, как одинока жизнь пастуха, как мало в ней радостей, или делился с ними новостями, услышанными в городах, по которым ему случалось проходить.

Впрочем, в последнее время говорил Сантьяго только об одном: о девушке, дочке торговца, жившей в том городе, куда он должен был прийти через четыре дня. Он видел ее только однажды, в прошлом году. Лавочник, торговавший сукном и шерстью, любил, чтобы овец стригли прямо у него на глазах – так будет без обману. Кто-то из приятелей Сантьяго указал ему эту лавку, и он пригнал туда своих овец.

***

«Хочу продать шерсть», – сказал он тогда лавочнику.

А у прилавка толпился народ, и хозяин попросил пастуха подождать до обеда. Сантьяго согласился, сел на тротуар, достал из заплечной котомки книжку.

– Вот не думала, что пастухи умеют читать, – раздался вдруг рядом с ним женский голос.

Он поднял голову и увидел девочку – истую андалусийку по виду: волосы черные, гладкие и длинные, а глаза такие, как у мавров, покоривших в свое время Испанию.

– Пастухам незачем читать: овцы научат большему, чем любая книга, – отвечал ей Сантьяго.

Так слово за слово они разговорились и провели в беседе целых два часа. Она рассказала ему, что приходится лавочнику дочерью и что жизнь у нее скучная и дни неотличимы один от другого. А Сантьяго ей рассказал о полях Андалусии, о том, что слышал в больших городах, по которым пролегал его путь. Он рад был собеседнице – не все же с овцами разговаривать.

– А где же ты выучился читать? – спросила она.

– Где все, там и я, – ответил юноша. – В школе.

– Отчего ты, раз знаешь грамоте, пасешь овец?

Сантьяго, чтобы не отвечать на этот вопрос, чем-то отговорился: уверен был, что она все равно его не поймет. Он все рассказывал ей о своих странствиях, и мавританские ее глазки от удивления то широко раскрывались, то щурились. Время текло незаметно, и Сантьяго хотелось, чтобы день этот не кончался никогда, чтобы лавочника одолевали покупатели и чтобы ждать стрижки пришлось бы дня три. Никогда прежде не случалось ему испытывать такого, как в эти минуты, – ему захотелось остаться здесь навсегда. С этой черноволосой девочкой дни не были бы похожи один на другой.

Однако пришел ее отец и велел остричь четырех овец. Заплатил сколько положено и сказал, чтобы Сантьяго пришел через год.

***

И вот теперь до назначенного срока оставалось всего четыре дня. Он радовался предстоящей встрече и в то же время тревожился: а вдруг девочка уже позабыла его? Много пастухов гонит через их городок свои стада.

– Это неважно, – сказал он своим овцам. – Я тоже видел других девчонок в других городах.

Но в глубине души он сознавал, что это очень даже важно. И у пастухов, и у моряков, и у коммивояжеров всегда есть один город, где живет та, ради которой можно поступиться радостью свободно бродить по свету.

***

Уже совсем рассвело, и Сантьяго погнал отару в ту сторону, откуда вставало солнце. «Хорошо овцам, – думал он, – ничего не нужно решать. Может быть, поэтому они и жмутся ко мне». И вообще ничего не нужно – были бы вода и корм. И покуда он знает лучшие в Андалузии пастбища, овцы будут его лучшими друзьями. Пусть дни неотличимы друг от друга, пусть время от восхода до заката тянется бесконечно, пусть за всю свою короткую жизнь они не прочли ни единой книги и не понимают языка, на котором люди в городках и селах пересказывают друг другу новости – они будут счастливы, покуда им хватает воды и травы. А за это они щедро отдают человеку свою шерсть, свое общество и – время от времени – свое мясо.

«Стань я сегодня диким зверем и начни убивать их одну за другой, они поняли бы что к чему лишь после того, как я перебил бы большую часть отары, – думал Сантьяго. – Они больше доверяют мне, чем собственным своим инстинктам. И только по той причине, что я веду их туда, где они найдут корм и воду».

Он сам удивился тому, какие мысли лезут ему сегодня в голову. Может, это оттого, что церковь, где в ризнице вырос сикомор и где он провел ночь, была проклята? Сначала ему приснился сон, который он уже видел однажды, а теперь вот поднялась злоба на верных спутниц. Он глотнул вина, оставшегося от ужина, плотнее запахнул куртку. Он знал, что всего через несколько часов, когда солнце окажется в зените, начнется такая жара, что ему не под силу станет гнать овец через пустошь. В этот час вся Испания спит. Зной спадет лишь под вечер, а до этого ему предстоит таскать на плечах тяжелую куртку. И, как всегда, когда он собирался посетовать на это, ему вспомнилось, что именно она каждое утро спасает его от стужи.

«Надо быть готовым к сюрпризам погоды», – подумал Сантьяго, испытывая благодарность к своей куртке.


Вперед Назад
1 2 3 4 5 6 7 8 ... 14




Похожие книги

Жорж Роденбах - Выше жизни
Жорж Роденбах - Выше жизни
Александр Дюма - Кавказ
Александр Дюма - Кавказ
Комментарии

  1. Нравится 0
    17.07.2017, 06:01
    Гости

    Герой книги – Сантьяго, простой паренек, решивший податься в пастухи. Жизнь его протекала однообразно и безмятежно. Но, однажды ему приснился сон, который и определил дальнейшую жизнь юноши. Ночное видение сообщало ему о неких сокровищах, которые были спрятаны у египетских пирамид. Сантьяго любил приключения, поэтому в итоге он решился разыскать эти сокровища. Путь к этому богатству оказался нелегким. Ему пришлось испытать преграды и трудности, познакомится с интересными людьми, такими как алхимик Совей. Во время своего путешествия он встречает свою любовь – девушку по имени Фатима. В завершении всего Сантьяго все же находит сокровища, но его отбирают него грабители.

    Далее была длительная дорога домой, где он рядом с церковью под деревом находит сундук с золотом. После этого он возвращается назад на поиски своей любимой девушки. Все завершилось благополучно.

    В одном из предисловий к этой книге Пауло Коэльо ясно дает понять, что для достижения своей цели человеку придется преодолеть четыре главные преграды:

    1.      Представление о невозможности достигнуть своей цели, осуществить свою мечту.

    2.      Проверка любовью.

    3.      Страх неудач и поражений.

    4.      Боязнь воплощения мечты в реальность.

    Рассмотрим, как же эти преграды выражены в сюжете книги.

    1.      Ещё в самом раннем детстве человеку внушают о невозможности достигнуть то, что он желает на самом деле. По мере взросления человек мирится с этим утверждением, удовлетворяясь тем, что он сейчас имеет в реальной жизни. Все стремления по воплощению своих замыслов постепенно угасают. Сантьяго успешно преодолел это препятствие. Родители хотели, чтобы он стал священником. Но парень видел своё предназначение в другом. Он любил странствовать и выбрал свой путь.

    2.      Своя цель в жизни превыше всего. Алхимик объяснил Сантьяго, к чему приведет его отказ от своей мечты и он останется сейчас с Фатимой.  После удачного завершения всех приключений, Сантьяго возвращается к Фатиме. Получается, что любовь и стремление следовать Своей Судьбе не находятся в антагонизме  друг с другом, если любовь взаимная и истинная.

    3.      Страх неудач и поражений постоянно преследует Сантьяго. А их было предостаточно на его пути. Он боялся потерять свои деньги, погибнуть во время боя, так и не добравшись до своей заветной цели. Учителя по жизни, которых встретил на своем пути Сантьяго, показывают, что все боязни и опасения являются порождением не знания сущности мироздания. Умудренные персонажи книги страх не ощущают. Алхимик, например, без всякой боязни за свою жизнь голыми руками вытаскивает из норы смертоносную кобру.

    4.      Боязнь, что все задуманное может осуществиться, приносит переживания человеку, который стремится к своей цели. У него возникает чувство вины, что этого не могли достигнуть и другие люди. С другой стороны, человек начинает постепенно осознавать, что он всего этого достоин. Сантьяго заслужил свое счастье и любовь, ибо он потратил на это много сил, энергии, подвергался смертельной опасности. Смирение перед страхом символизирует торговец хрусталем. Никаких действий с его стороны, чтобы улучшить свое положение. В итоге он влачит жалкое существование.

    Прекрасный финал произведения.

    «Он снова ощутил дуновение ветра. Это был «левантинец», прилетевший из Африки, но на этот раз он не принес с собой запах пустыни, не предупреждал о нашествии мавров. Теперь Сантьяго различил в нем такой знакомый аромат, звук и вкус медленно приближавшегося и наконец, осевшего у него на губах поцелуя.

    Юноша улыбнулся: то был первый поцелуй Фатимы.

    – Я иду, – сказал он, – иду к тебе, Фатима».

    От книги осталось доброе впечатление. Прочитал я ее полностью уже далеко за полночь. Ложился спать с прекрасным настроением, вспоминая свою молодость и первую любовь.

    Ангел шепчет мне во мгле...

    Иль почудилось все мне?

    Тьма вокруг и тишина...

    Где ж ты, где ты... Фатима!



Информация
Оставлять комментарии к книгам могут только члены клуба. Авторизуйтесь чтобы получить возможность оставлять комментарии.